Марк Тарловский. Из сборника «Иронический сад»
Огонь
Мы честно не веруем в бога-
Откуда берется тревога?
Друзья, почему вы скорбите 
На звонкой планете своей?..
Мы плавно летим по орбите,
Одни мы над миром владыки,-
Нам зверь подчинается дикий
И травы зеленых полей.

Верблюды танцуют под нами,
Погонщики правят слонами,
И тигров сечет укротитель,
И змей усыпляет колдун.
Весь мир-поглядеть не хотите ль?-
Весь мир заключился в зверинцы,
А вы - недовольные принцы,
И я -ваш придворный болтун...

Но ближе, товарищи, к делу,
К тому голубому пробелу
В истории малой вселенной,
Где боги рассеяли тьму
И плетью, доныне нетленной,
Одетые в шкуры оленьи,
Поставили мир на колени
И властно сказали ему:

"Носи господину поклажу,
Расти ему волос на пряжу,
Предсказывай криком погоду
И брызгай в него молоком,
И бегай за ним на охоту,
Хвостом дружелюбно виляя,
И, хрипло и радостно лая,
В добычу врнзая клыком".
          _____
Под череп, отлогий и плоский,
Уже проползли отголоски
Змеиных и жадных суждений,
Скупых и пророческих снов.
От долгих пещерных радений
Дрожала растущая челюсть,
И слышался почковый шелест
Готовых к открытию слов.

И твари еще не хотели
В косматом и бронзовом теле
Признать своего господина,
Склониться пред ним головой;
Но бьющая камнем скотина
Зажгла прошлогоднюю хвою,
И огненно-скорбному вою
Победный ответствовал вой!

В наполненном дымом пещере,
Чихая и зубы ощеря,
Хозяин пылающих палок
Сидел перед кругом гостей.
И круг был беспомощно-жалок,
Он ласкал зубами в испуге,
А тот прижимался к подруге
И гладил шершавых детей.

В ту ночь под шипенье поленьев
Властительнейшее из звеньев
Ушло из цепи мирозданья
За грань родового костра.
В ту ночь под глухие рыданья,
Как младший из братьев над старшим,
Природа напутственным маршем
Томилась над ним до утра...
          _____
Ясна и поныне дорога-
Откуда же наша тревога?
Друзья, почему вы скорбите,
О чем сожалеете вы?..
Ах, понял: о тягостном быте,
Где люди - рабы иль торговцы,
Где мелкие особи-овцы,
А крупные хищники - львы!..

Рыкающий вызов пустыни
Дрожит на таблицах латыни,
В презрительном посвисте янки,
В мелодии галльских речей.
Н козлах махновской тачанки
Война, триумфатор усталый,
Вошла в городские кварталы
Под варварский рев трубачей,-

И ходит, хватая за ляжки,
Наглея от каждой поблажки,
И рвет благородные шкуры,
Слепой тупоножий мясник.
Но в диких пустынях культуры,
Я вижу, собрат обезьяны
Духовные лежит изъяны
Над грудой спасительных книг...

Я знаю - наступит минута,
Когда остановится смута,
Когда, как покорные звери,
Мы сядем у дома того,
Кто в новой поднимется вере,
Кто, в знак небывалой затеи,
Пылающий факел идеи
Над голой взовьет мостовой.

Еще не означенный точно
В своей колыбели восточной,
Но жаркий, глухой и победный,
Не он ли в Кремле воспален,-
И ночью к пещере заветной
Не крадутся ль дикие звери
Отвесить у яростной двери
Глубокий и мрачный поклон?
  1927